ночной гость
многочисленных перекатов*)реки. Четыре удочки, наЖивленныя свеЖими раковыми шейками, были спущены на дно. Белые, красиво настороженные, поплавки, освещенные полной луной, готовы были в каЖдую минуту известить нас о малейшем покушенш кого-либо из подводных Жителей на вкусную наЖивку. Но, увы! не только язи—за которыми мы только и забрались, еще с вечера, на перекат — но и никакая другая рыба нисколько, повидимому, не интересовалась нашими удочками. МоЖет быть мягкш свет луны и полная тишина в теплом ночном воздухе погрузили все подводное царство в сладкую дремоту... Ни в камышах, ни в поросших ситой и водяными лопухами заво-дях — нигде не замечалось никакого двиЖешя; ни откуда не доносилось звуков рыбьих всплесков. Лишь мелкая малявочка, воспользовавшись сном злейшаго своего врага—щуки, бодрствовала и без-печно играла, разсыпавшись по поверхности реки, о чем свидетельствовали многочисленные серебряные круЖочки, безпрестанно разбегавилеся повсюду по темному зеркалу воды...
Вначале мы соблюдали строЖайшую тишину и осторожность, боясь отпугнуть крупную рыбу, которая могла бы подбираться к нашим удочкам. Устремив глаза на поплавки, мы молча посасывали захваченные с собою леденчики и лишь изредка перекидывались, шопотом, немногими словами.
По временам, то мне, то моему товарищу казалось, будто один из поплавков начинает колебаться и медленно погружаться в воду. Но это был лишь обман настроеннаго вообраЖешя: пустая подсечка и нетронутая целехонькая наЖивка, с очевидностью каЖдый раз в том нас убеждали. Очень уЖ хотелось нам выудить хотя бы по одному приличному язику—так, фунтика натри, на четыре—каких немало водилосьвэтомместе реки. И именно хотелось выудить ночью и со дна. Днем, и с поверхности реки, мы уЖе неоднократно потаскивали круп-ных язей—на большого скачка (кузнечика), со дна Же, да еще и ночью—ни разу не случалось, а меЖду тем это долЖно было быть очень интересно... Что крупные язи берутся по ночам на раковую шейку—примеры нам были известны. Хозяин
нашей дачи (по секрету сказать, весьма плохонь-kiu рыболов) не раз вытаскивал хороших язей на удочку, наЖивленную раковой шейкой и оставленную с вечера, на ночь, у купальни близ переката.—И вот мы терпеливо сидели и сидели— час, другой, третш...
Но, ведь всякому терпению бывает конец. На-скучив смотреть на неподвижные поплавки наших удочек, мы стали развлекаться другими делами. "Бли пироЖки и бублика, предусмотрительно захваченные с собою в рыболовную сумку. Прикладывались к фляЖечке с ананасным ромом (от ночной свежести, конечно...). Все чаще и чаще закуривали папироски. Любовались обстановкой прекрасной ночи, делясь, вполголоса, своими впечатлениями. Прислушивались к «цоканью» белочки, доносившемуся с противополоЖнаго берега, из сосноваго леса. Наблюдали, как понемногу бледнел восток и начинали меркнуть звезды...
Вдруг, наше внимаше было привлечено каким-то страннымтихим фырканьем, послышавшимся— раз, другой—близ лодки, в камыше... Пристально вглядываясь, мы вскоре увидели — на растояши ар-шин двух от лодки—темную, тупую мордочку, высунувшуюся из камыша и пугливо смотревшую на нас своими большими, черными, блестящими глазами. Мордочка эта, освещаемая луной, по вре-менам отфыркивала воду, в то время, как туловище, которому она принадлежала, было скрыто в камыше. Не успели мы с товарищем дать себе отчета в этом неоЖиданном явлеши, как «мордочка» подплыла к одному из наших весел, конец котораго находился в воде, и чрез несколько секунд по веслу поднималась к нам в лодку, короткими прыЖками,—хорошенькая белочка! Добравшись до борта лодки, она присела на нем, стряхнула с себя воду, фыркнула раза два и пристально на нас посмотрела, как бы Желая себе уяснить — враги мы будем ей или друзья... ЗатЬм, не видя с нашей стороны никаких враЖдебных поползновений на ея особу (ыы, разумеется, сидели не шелохнувшись), она, медленными короткими прыЖками, направилась вдоль борта. Добравшись до носа лодки, белочка снова прюстановилась на несколько секунд, заглянула за борт, на воду, и найдя, по-видимому, неудобным спрыгнуть оттуда в воду, поскакала все теми Же короткими прыЖками далее — вдоль борта. Обогнув корму за спиной моего това-маленькш зверек, наткнувшись на нашу лодку, долЖен был выбирать одно из трех: продолжать, с остатком сил, дальнейшее плаванье к тому берег}1" — до котораго, однако, было еще довольно далеко — и рисковать при этом захлебнуться; или Же, обратиться вспять — назад, через камыши, что было бы такЖе рискованно, со слабыми силами; или Же, наконец, воспользоваться так кстати попавшейся на пути лодкой, отдохнуть на ней и затем уЖе решить, что предпринять дальше — плыть вперед или назад, на свой бе-рег.
ч
Быстро все это сообразив, белочка выбрала, очевидно, последнее, —то-есть решила взобраться на лодку, для того, чтобы передохнуть и оглядеться.
Увидав с борта лодки, что до другого берега остается плыть еще не мало, и в то Же время чувствуя себя, вероятно, не совсем ловко, в такой близости от людей (ведь кто их знает, что у них там на уме!..), умный зверек видимо разсу-дил отказаться от дальнейшаго путешеств1я через реку и повернул обратно.
Само собою разумеется, что в это время мы совершенно забыли про наши удочки. Да не стоило про них и вспоминать... Когда мы снова обратили на них внимаше, наши поплавки оставались все в том Же безнадеЖно-неподвиЖном полоЖенш, в каком были и раньше, и наЖивки, по освидетельствовали, оказались нетронутыми... Не видя никакого прока в дальнейшем сиденш на перекате, мы решили передвинуться—попытать счастья нановом месте. Но, в то время, как мы вытаскивали из воды наши удочки, новое неожиданное явлеше привлекло к себе наше внимаше. На востоке, все более и более бледневшем, показалась из-за зубчатой стены темнаго леса огромная великолепная звезда. Вначале она то скрывалась за темными вершинами деревьев, то снова показывалась меЖду ними—все выше да выше, и, наконец, выплыла над лесом во всем своем роскошном блеске. То была красавица Венера, которую нам, городским Жителям, привыкшим поздно вставать, так редко случалось видеть в ея утреннем великолепш. Мы молча, в н.'Ъмом восторге, провожали глазами дивное светило... Но, увы! его блеск быстро таял: не прошло и четверти часа, как очаровательная «царица зв'Ьзд» казалась yjke небольшой, бледной звездочкой, вскоре и совсем померкнувшей в первых золотых лучах восходящаго солнца.
дел, что называется, ниЖив, ни мертв, опасаясь спугнуть нашего милаго гостя—белочка снова вскочила на весло, послуЖившее ей мостиком на нашу лодку, и тем Же путем, по веслу, спустилась на воду, к камышам—обратно к берегу. По крайней мере так нуЖно было думать, судя по шелесту камыша и удалявшемуся от нас, в сторону блиЖайшаго берега, тихому фырканью.
Когда прошли первыя минуты изумления от столь неоЖиданнаго и необычайнаго ночного посещешя, мы с товарищем долго и весело смеялись над на-шим рыболовным приключешем — как, вместо язя, к нам попала в лодку белка— и делились догадками о причинах, приведших к нам столь необыкновеннаго ночного посетителя.
Вернее всего, что дело было так: наша белочка, вероятно, услыхала «цоканье» своей сестрицы в сос-новом бору, на той стороне реки. Кто знает, что означало на беличьем языке это «цоканье»? МоЖет быть, это было усердное приглашеше к себе в гости? МоЖет быть, это был призыв к братской помощи, в минуту опасности? Кто знает! —И вот, наша белочка, не долго думая, бросилась вплавь, через реку. Но, на ея беду, в некотором раз-стоянш от берега встретилась довольно широкая полоса камышей, пробиться сквозь которую было не так-то легко. Растратив при этом свою небольшую силенку, Желая остаться под этим последним прекрас-ным впечатлешем, мы решили покончить с рыбной ловлей и отправиться во-свояси.
Минут через пять, наша лодка у;ке легко скользила по гладкой поверхности реки, освещенной утренними лучами солнца. Мы увозили с собой прекрасное воспоминаше о прекрасной ночи, проведенной на прекрасной Оредезки...