УБИТАЯ ПТИЧКА
ЫЛЪ праздник Св. Троицы. ВсЬ собирались в церковь, к об'Ьдн'б.
Няня над"кла мнб Bbicokie сапожки с красной сафьяновой оторочкой, черные бархатные шаровары и голубую шелковую рубашку. Подпоясав, загЬм, серебряным с кистями, кушаком и засунув за него чистенький пла-точек, дала мнб в руки маленькую ямскую шляпу с павлиньиы пером и обявила, что я «готов!..»
Видя, что остальные наши домашше далеко еще не справились со своими туалетами, я поспбшшгь воспользоваться благопр1ятной минутой и поб, кад, ,через украшенный березками балкон и усыпанный красным песком двор, в сад, гд- цв-вли в это время мои любимые тюльпаны и нарциссы.
Был св-Ьтлый, теплый Mauckiu день. В воздух-Ь гуд'Ьл благов-Ьот церковных колоколов, разливав-raiu повсюду—дазке, казалось, в самой природ-Ь — праздничное настроеше. Среди этого благовестнаго гула ярко выделялись флейтовые переливы, звонЫя трели и пестрое щебеташе пернатых певцов, на-селявших наш прекрасный сад.
Пунцовые, Желтые и пестрые тюльпаны, сильно пригретые майским солнцем, незкно благоухали, и я, наклонившись к чашечкам цв-бтов, в сладкой задумчивости, с насла&дешем вдыхал этот столь любимый мною теплый аромат...
Вдруг, мимо меня пролетала небольшая сЬрень-кая птичка, да так близко, что да&е испугала и чуть не задела крылом, — пролетела и опустилась шагах в восьми на усыпанную красным песком dopoikky, извивавшуюся ме, кду цветочными клумбами. Мгновенно были забыты цветы и их сладкш аромат. Отуманенный внезапно вспыхнувшейохотничьей страстью, я схватил подвернувшшся под руку кирпичный черепок, и... через мгновеше птичка лежала на песке доро, кки мертвою. В восторге от меткаго удара, я стремглав бросился к моему охотничьему трофею -и так и замер на месте...
Передо мною легкала, с разбитой головкой, хорошенькая, несшая птичка. Чернень1ае глазки ея были полуоткрыты; из маленькаго ротика, по временам медленно еще раскрывавшагося, выступал кровавый пузырь...
Милое, несчастное создаше... Что я сделал!..
Могкет быть, у нея узке есть маленькая детки... Будут зкдать свою маму...
А солнце ярко светило, птицы пели, цветы благоухали, благовест волнами колебался в воздухе. Ястоял,как преступник, судорожно сЖимая в руках кисти моего серебряна-го кушака...
Сбегать в угол сада, где стояламоя лопатка,—вырыть под кустом орешника ямку,—сорвать две ветки гирляндных роз, — положить на них л1ертвую птичку и с неЖным поцЬлуем опустить в могилку—было делом двух, трех минут...
На балконе раздавался уЖе голос отца, прика-зывавшаго подавать дроЖки.Сейчас позовут...Скорее, скорее насыпать над могилкой маленькш хол-мик... Обровнять его лопаткой... вот так! Теперь еще только сорвать пару нарциссов...да пару тюль-панов... воткнуть—и все готово... Ветку душистой сирени посаЖу потом, когда вернемся от обедни...
С соборной колокольни раздался трезвон. К балкону подехали дроЖки. Взглянув еще раз на милую могилку, я бегом бросился из сада.
Через несколько минут я усаживался, меЖду отцом и матерью, на дроЖки.
Отчего это ты так бледен? Что с тобою?
Так... Ничего...
И тайны моей никто не узнал.
С тех пор прошло много, много лет, но картина убитой птички, с кровавым пузырем у рта, как Живая стоит у меня сейчас перед глазами...