Снять квартиру

Ъ Н-ЬКОЕМЪ царств-Ь, Л в н-Ъкотором государстве приключилось :/ небывалое дело: пропало Счастье! Таке-та-ки и пропало,—ни слуха о нем, ни духа. Куда девалось, где запропастилось—Господь его ведаете! Искали его, искали, посланцов посылали и гонцов гоняли — все понапрасну: никто нигде его не видал, никто не знал и не умел сказать, куда сгинуло Счастье. Было — и вдруг пропало, словно сквозь землю провалилось!..
Плач и стон пошли по всей земле. Три дня люди с горя ничего не ели, три дня ничего не пили, .три ночи не спали — все дела побросали. Сам царь затуманился; чело его нахмурилось,—как будет он теперь править своим царством без Счастья, без Радости!.. Сидит он у окна, пригорюнившись, да крепкую думушку думает...
Вдруг подлетела к царскому окну птичка-невеличка, села на подоконник и запела серебристым голоском:
— «Не кручинься, царь-батюшка, не печалуйся Знаю я, куда Счастье схоронилося: Не в чужой сторон-Ь, не в далекой земл, Л тут, близко, оно притаилося...
Наскучало ему, что люди из-за каЖдой безделицы печалуются, про несчастье все причитывают, а Счастья—словно бы его и не было—не примечают. «Пускай», говорить, «попробуют, каково им 6у-дет без меня на свете Жить». Видишь таме за рекой цветочный луге, а на лугу на томе — приго-рочеке; воте на самоме на томе пригорочке, цветете-растете цветочеке Желтенькш— полевой тюльпане. Ве этоте-то цветочеке Счастье и схоронилося: обернулось оно утренней росой, да и скатилось алмазной слезой на самое дно цветочное. «Скрой ты меня», говорить, «от глаз людских — от небла-годарных людей. Пускай», говорить, «меня по-ищут — авось потом больше ценить станут».— Как только оно это сказало, так цветочеке сей-час и захлопнулся, и се той поры не раскрывается. А я в то время — Над лугом летала, ГИзсеши распевала, Все слыхала, видала — Теб-в разсказала».
Тут птичка-невеличка замолчала, вспорхнула и улетела.
Обрадовался добрый царь несказанно. Не молвя никому ни слова, вышеле оне потайныме ходоме изе своихе палате и спешите — чуть не бегом бежите — на тоте цветочный луге, на тоте самый при-горочеке, где растете-цветете ЖелтенькШ цветочеке — полевой тюльпане.
Оне идете-спешите и такую думушку думаеть: «сотворю я людям, народу моему доброму, радость
великую — раскрою своей царской рукой цветочеке
тот Желтенькш, выпущу Счастье-Радость на белый свете».
Вот он пришел; взошел на пригорочек; на-шел Желтый цветочеке — полевой тюльпан, и дро-
Жащей рукой торопится раскрыть его... но не моЖет; лепестки не отгибаются. УЖ он и так его, и этак пробует — все попусту... Цвточек не раскрывается,— не хочет выдать Счастья светлаго.
Спешить царь назад, домой, в свои палаты царск!я; созывает своих верныхе слуг, шлет ч
гонцов за знахарями, посылает за вороЖёями: не раскрыть цветочка силою — не раскроется ли от тайных слов...
И вот царь сызнова на завтном пригорочке, перед цветочкоме Желтеньким— полевыме тюль-паном, а вокруге него слуги верные. Они пытаются раскрыть цветочеке силою,— не раскрывается. При-ступаюте вороЖеи и знахари, шепчуте тайныя слова заклинашя,— цветочеке не шелохнется...
СбеЖался народе на цветочный луге, столпился несметной толпой у цветочка Желтенькаго. Всяке пытается, на разный ладе, раскрыть цветочеке таинственный, высвободить Счастье Желанное. Долго бились наде ниме, старалися,— не подается цветочеке таинственный, не раскрывается...
Ночь на землю спустилась,— стале народе по до-мам расходиться...
Всю ночь никто глаз не сомкнул; всякш ду-мал крепкую думушку: как цветочеке раскрыть — Счастье воротить?!.
На утро, чуть зорька зарумянилась — народе уЖ толпится у пригорочка, на цвееочноме лугу. И царь тут уЖе — спозараночку, и с ним слуги его верные. Всякш пробуете, все стараются раскрыть тоте цветочеке Желтенькш. Кто еще силой пытается, кто слова шепчете новыя, кто разрыве-траву к цветочку прикладывает,—не подается цветочек Желтенькш, крепко листики его сЖимаются — не хо-тят выдать людям Счастья-Радости. До самаго, почитай, до вечера все бились-старалися, не евши, не пивши, совсем истомшшся,— стали по домам расходиться. Пошел и царь, главу понуривши; поплелись за ним его слуги верные,— словечком не обмолвятся. Разбрелся народ, с кручиной на сердце,— пусто стало на пригорочке, опусгвл и весь цветочный луг.
Не успело солнышко спрятаться за темный лес, показалась на лугу старушка старенькая. На спине у ней котомочка, и ведет она за ручку дитя малое— внучка милаго, белокураго. Приплелась старушка старенькая из далеких мест. Она прослышала про цветочек таинственный, что скрывает в себе Счастье светлое. Много лет пробила на белом свете, а никогда-то она Счастья не видывала (хоть слыхать-то о нем и слыхивала), и вот взглянуть ей захотелося хоть на тот цветочек таинственный, в котором самое это Счастье схоронилося...
Подошла она к пригорочку; клюкой старой упирается — на пригорочек взбирается. Внучек ея блокуренькш, утомившись путем-дорогою, плетется с ней рядышком, рученкой за бабушку придерживаясь... Вдруг, увидл он, на верху пригорочка стоит-растет цвтик Желтенькш, полевой тюльпан. Бросил внучек свою бабушку, протя-нул вперед рученочки и со смхом звонким-ра-достным побеЖал к цветочку Желтенькому...Туте слз, чилось диво дивное: вдруг раскрылся цвок таинственный,—сам раскрылся цвтик Желтенькш и вылетело из него Счастье светлое: легким об-лачком ребенка обняло, по пути старушку тронуло и сокрылося в золотой заре...
И ве самое то времячко все люди почуяли, что опять се ними Счастье светлое—что Радость к ним воротилася.
Словно по уговору, все — от малаго до вели-каго, от царя до последняго нищаго—бросились на цветочный луге, на пригорочеке, где росе цветочеке Желтенькш — полевой тюльпане. Всем поглядеть захотелося, вправдз, -ль раскрылся цветике таинственный — высвободиле Счастье светлое...
Стояле цветочек раскрытый как блюдечко, а под ним, подлоЖив котомку под голову, спала старушка старенькая и возле нея—дитя белокурое. И стоял народ в изумленш радостном, глядя на старушку спящую и на ея внучка малаго. Вдруг, откуда ни возьмись—птичка-невеличка, села к царю на плечо и пропела серебристым голоском—разсказала в своей песенке—как раскрылся цвтик зкелтенькш от смеха радостнаго дитяти невиннаго — ребенка белокураго.
Тут сам царь разбудил старушку старенькую, подал ей свой кошель с золотоы и приказал: доживать свой веке, ну&ды-печали не ведая, в его палатах каменных. Внучка ike блокураго поднял с земли на свои руки царсЫя, поцеловале его в щечки пухлыя и приказал, когда вырастет, быть ему царским стольником. И на такой великой радости, что воротилось Счастье светлое, приказал царь своим слугам верныме, выкатить из своих царских погребов сорок бочек пива варенаго, да сорок бочек меда сыченаго, и на том на са-мом пригорочке, где росе цветике Желтеньк1й, пировал со своим народом три дня и три ночи...
И я там был, мед-пиво пил — по усам текло да в рот не попало!..